Ирина Нестеренко, ведущий специалист по связям с общественностью ГБУ РО «ОДКБ»:
- Мой дедушка Нестеренко Тимофей Леонтьевич – настоящий герой. Старший сержант, командир орудия батареи 45 мм пушек стрелкового полка Новороссийской стрелковой дивизии, а потом горно-стрелковой дивизии. Награды: медаль «За отвагу», два Ордена Красного Знамени, Орден Красной Звезды, Орден Славы lll Степени, другие. По его рассказам папе, его самые страшные бои были за Керчь и Севастополь.
Из наградного листа: «Действуя в десантной операции за освобождение Керченского полуострова и высадившись на берег в ночь на 1 ноября 1943 года, в районе Эльтиген, тов. Нестеренко …в упор прямой наводкой расстрелял огневые точки противника. Враг, стараясь сбросить десантников в море, предпринял танковые контратаки, поддержанные большой массой пехоты. Орудие, руководимое тов. Нестеренко, в первый день отбило три крупные танковые контратаки. …В течение шести суток приходилось отражать беспрерывные контратаки врага, но не уступить занятые позиции…».
Из наградного листа к представлению к Ордену Славы lll степени, это бой за Севастополь: «…Особо отличился в боевых действиях за освобождение г.Севастополя. Тов.Нестеренко… из орудия уничтожил 4 станковых пулемета противника с их расчетами. При прорыве вражеской обороны на ближних подступах к Севастополю его орудие выбило немцев с господствующей высоты и расстреляло убегающих немцев».
Как дедушка и те, кто был рядом с ним, выжили там, непонятно. Какой героизм и безудержную, яростную волю к победе они проявили тогда, - об этом страшно думать. Те бои навсегда сделали братьями тех, кто выжил. К дедушке уже после войны неоднократно приезжал командир его стрелкового полка Герой Советского Союза майор Ковешников. На их ужины и их разговоры собирались соседи и ужасались пережитому ими, и гордились ими, и не понимали, как обычные люди могли всё это выдержать и победить. Вспоминали эти посиделки в течение многих лет, уже после смерти дедушки, он умер через три года после войны, сказались ранения. Я дедушку никогда не видела, родилась много лет спустя; только слышала о нем в семье.
Рассказать хочу и о другом дедушке. Десятки миллионов детей нашей страны, а потом – и их дети из-за войны были лишены огромного счастья быть рядом с папой, с дедушкой. Мне повезло: благодаря второму мужу бабушки Ивану Максимовичу Кривошапко я испытала счастье безграничной и очень веселой и уютной дедушкиной любви. Он тоже воевал, награжден орденами, но НИКОГДА вслух не вспоминал о войне. Не единого слова на моей памяти. Мне, в память о родном дедушке, было велено называть Ивана Максимовича ТОЛЬКО по имени-отчеству. Это было длинно, неудобно, и, когда мы были вдвоем, я называла его «Максик». С ним можно было всё: лазить на самую верхотуру деревьев (когда не могла слезть, он ставил лестницу и меня снимал); ждать бабушку с работы, сидя на высоких столбиках забора; есть зеленый виноград и неспелый безумно вкусный белый налив; до хрипоты дразнить злого Тузика – кто из нас громче гавкает; ловить лягушек в саду и потихоньку подбрасывать их в огромные кастрюли с водой... Когда я попадалась бабушке со своими проказами, сильно доставалось «Максику» - это он меня «распустил». И тогда мы шли «утешаться» в летнюю кухню – объедаться окороком и обалденными солеными помидорами (Максик сам всё коптил и солил), за что позже еще «получали» – это еда не для ребенка!
Много позже я поняла, как важна была для меня безоговорочная любовь Максика. Никакого «воспитания», никаких запретов. Оказалось, и одно, и второе было – не спорить со взрослыми, не огрызаться, не плакать, когда ругают; интуитивно чувствовать меру, безмерно любить родных, видеть, когда им плохо, и вовремя приласкаться…
Война забрала это счастье у миллионов детей. И те, кто войну прошел и выжил, это прекрасно понимали. Не случайно многие из них потом шли преподавать. В военные училища. В школы. Вели разные кружки. Собирали вокруг себя детей, давая им тепло и ощущение надежности. Папа много раз вспоминал своих преподавателей в Ленинградском военно-морском училище, которые прошли войну. Два главных урока он от них вынес. Надо отделять строгость и жесткость рабочей дисциплины от человеческих отношений; самый большой грех – кичиться званиями и должностями; ведь именно так называемые «простые» люди вынесли на себе все тяготы войны, именно они буквально устилали своими телами путь к Победе. А еще – «простые» люди очень часто обладают таким врожденным тактом, такой моментальной и героической реакцией первого порыва, таким умением помочь в самую трудную минуту, которые и не снились «непростым».
Нам трудно понять и ощутить, что там в нашем генетическом коде намешано столетия назад. Но след от военного поколения, от поколения победителей, след и генетический, и духовный, дает нам силы. Спасибо вам, наши дедушки и бабушки, прадедушки и прабабушки!
