15-летний подросток возился в сарае, что-то пошло не так, вспыхнула канистра с бензином. Он потушил разгоравшийся пожар, но обгорел. Не сказав ни слова родителям, лег спать в одежде – чтобы не видно было ожогов. Решил никого не беспокоить, терпеть боль. Мама, целуя его перед сном, увидела обгоревшие руки. Раздела – ужаснулась: ожоги ужасные, особенно на ногах. Подростка срочно доставили в местный травмпункт в райцентре. Первую помощь ему оказали, но было ясно: юношу надо немедленно везти в Ростов.
В отделение анестезиологии и реанимации ГБУ РО «ОДКБ» он поступил с ожоговым шоком. 50% ожогов поверхности тела – критическая ожоговая площадь, угроза жизни.
- Поначалу мальчик был в сознании, даже пытался улыбаться, - рассказывает анестезиолог-реаниматолог Ангелина Поклад, которая была лечащим врачом ребенка около двух недель. – Мы действовали по протоколу: инфузионная и антибактериальная терапия, обезболивание, перевязки. Но через несколько дней состояние ребенка резко ухудшилось: начались бред, галлюцинации, - наступила ожоговая токсемия, то есть вторая стадия ожоговой болезни, которая характеризуется отравлением организма из-за попадания в кровь токсичных продуктов распада отмерших клеток и белка и бактериальных токсинов. Ожоговая болезнь вообще опасна осложнениями, и это был именно тот случай. Ребенком занималась мультидисциплинарная команда специалистов, и дней через 10 нам удалось стабилизировать его состояние. Только тогда мы перевели его в хирургическое отделение №1, для дальнейшего лечения.
В хирургии лечащий врач подростка – хирург-комбустиолог с более чем 30-летним стажем, к.м.н. Евгений Кураев. Евгений Григорьевич и Антон Андреевич Штарев провели две некрэктомии – удалили погибшие от ожогов ткани, почистили раны. И внимательно следили за состоянием пациента – он должен был немного окрепнуть: предстояла длительная, сложная и достаточно тяжелая операция – свободная аутодермопластика. Проще говоря, трансплантация больших участков здоровой кожи, ведь ноги были практически полностью обожжены.
- Суть операции - закрытие раневого дефекта (раны) путем перемещения свободного кожного лоскута с собственной донорской области на рану. Для взятия донорского кожного лоскута используют специальное оборудование - дерматом, затем следует перфорация кожного лоскута и непосредственно закрытие раневой поверхности, которая в данном случае была объемной. Важно, чтобы лоскуты прижились. И, конечно, чтобы впоследствии рубцы выглядели максимально эстетично, - рассказывает Евгений Григорьевич.
Не будем вдаваться в подробности, но всё это достаточно сложно и требует специфических навыков, опыта и высокого профессионализма хирургов. Именно такими специалистами славится наша клиника.
Операция прошла хорошо. Послеоперационный период – тоже. Сейчас пациентом занимаются специалисты ЛФК, на днях спектр реабилитационных процедур расширится.
- С подростком всё будет хорошо. Но счастливый случай, что ребенка быстро доставили к нам: ожоговый шок опасен серьезными осложнениями и при меньшей площади ожогов, - говорит Евгений Кураев.
Добавим, сейчас в хирургическом отделении №1 на лечении – еще семеро пациентов с ожогами. Большинство из них – дети до трех лет, получившие ожоги кипятком различной степени тяжести. Обращаем на это внимание родителей, бабушек и дедушек.
На фото слева направо: хирурги комбустиологи Е.Кураев, А.Штарев.